И эта молчаливая радость, внезапность, с какой вынырнул Володя Шебеко из великих просторов Вселенной, более чем ошеломляюще подействовали на Колю. Он задергался, стал прыгать от радости и хлопать друга по плечу.

— Откуда, Володя?

— В отпуск… — пояснил друг, все еще продолжая выказывать чрезвычайное удовольствие от организованной им встречи. — Ну, что ты стоишь? Одевайся и пошли в столовку. У вас же, наверное, как раз самый час. Поедим, подкрепимся, а там поглядим, как жить дальше… Кстати, диплом получил?

— Да нет еще, — ответил Коля, все еще наслаждаясь навалившимся на него счастьем. — Я же защитился лишь девятнадцатого марта и свою "корочку" в этой связи получу дня через два, не раньше. Но здесь уже нет никаких проблем. Главное — защитился и проскочил через все заторы Уральского лестеха… Дальше, как говорится, дело техники. Поживем несколько дней, повеселимся всласть, и все — на этом бесшабашная жизнь кончается. Будем действовать уже по-другому…

Коля не досказал, как он будет действовать в дальнейшем, плавая по жизни, как по океанским волнам, ибо он резво рванул в помещение профилактория за собственной одеждой, но в душе Володи все же оставил ощущение, что эти действия будут весьма эффективными. "Во дает, бес! — все более удивляясь другу, заметил Шебеко. — Не успел вылупиться из института, а уже мечтает о карьере. Неужели все люди такие?" Что касается его самого, то он на карьеру чихал. Его тянут лесные просторы, предрассветная мгла, да еще ночная роса, что нежно, тихо обнимает безмолвные деревья. В вечном движении есть жизнь, и его встречи с задумчивым лесом по утренней зорьке не заменит никто…

— Пошли! — коротко добавил Коля, шустро выскочив из тихих покоев профилактория.

Вырулив во двор, парни внезапно переменились: вдруг на них напали степенность, сознание важности собственной персоны и, пожалуй, величие, что охватило их при виде молокососов-студентов.