Во дворе месяц март уже нежно щекотал пухленькие щечки молоденьких студентов, щедро осыпая их и приподнятым настроением, и дыханием приближающейся весны, и чуткими почками деревьев, еще дремотных, без разодранных корочек в бугристых местах. В порывистом ветре еще довольно четко ощущалось дыхание седой зимы, но и в его душе уже отсутствовала злоба; привычное воркованье шалуна-ветра, скорее всего студента, настраивало на лирический лад, напоминало ему о знойных днях беспечного лета, о родителях, что ждут свое чадо с большим воодушевлением. И эти отблески зарождающейся весны разом как-то легко ворвались в уютненькие комнаты институтского профилактория и прочно поселились в теле Коли Спиридонова, невысокого, но жилистого и цветущего студента-пятикурсника. Где-то в глубинных уголках сознания веселого студента бродило ощущение, что нынешняя весна принесет ему и долгожданный дипломчик, ради которого он так долго грыз несметные граниты науки, и резкие перемены в жизни, и родимые дали, что ждут своего сынка с великим нетерпением.

И вот в такой беспечной обстановке, которая более всего напоминала райский уголок, разом Колю к себе кликнула довольно плотная, но стройная и спортивная девушка, медсестра профилактория.

— Зачем я вам? — сказал Коля, легко приближаясь к девушке.

— Подойди — увидишь… — лукаво блеснули девичьи глаза и чуть-чуть улыбнулись в пространство.

— А куда подойти?

— К дверям! — был ответ.

Коля воровато дернул раскрашенные двери, но там на него смотрела… пустота. И тотчас в душе студента вздыбилось желание надерзить медсестре, за то, что с раннего утра она настроена на шутки, но в сей же миг его карие глаза оказались закрытыми узловатыми, но сильными руками.

Колю взяла оторопь, он рванулся в сторону, освободился от захвата и здесь увидел… его, своего лучшего друга.

— Ты?

Молодой человек выше среднего роста, крепко сбитый, с острым прямым носом и глубоко посаженными глазами остолбенело стоял рядом и вовсю улыбался Коле…