Вчера вот разговаривал с деканом. Я ему говорю: «Михаил Васильевич, все мои однокурсники защитились и разъехались по домам. В самый раз меня вклинивать на четвертый курс. Обещаю хорошо закончить факультет и честно работать как молодой специалист. Примете?» А он, собственно, и не против… Я же учился нормально, во всяком случае, не глупец. И, естественно, он это дело знает. Так вот, он мне и заявляет: «Я лично не против. Думаю, из тебя выйдет неплохой инженер. Но восстанавливаться еще рано. Тебя знают все младшекурсники, и, стало быть, сей ход со стороны деканата уронил бы наш авторитет. Но это не значит, — добавляет декан, — что у тебя нет никакой перспективы. Мы тебе дадим соответствующую справку, и ты подъедешь в Марийский политехнический институт. В Йошкар-Олу. Будешь человеком…» И что ты думаешь? Он мне без лишних слов оформил справку, дал неплохие советы, и теперь я свободен как ветер. Кстати, ты в какой комнате?

— В тридцать пятой, — был ответ.

— В четвертом общежитии?

— А где же еще?

— Может быть, во втором?

— Да нет, — протяжно сказал студент. — Теперь основная масса «лесхозников» проживает в четвертом общежитии. В принципе, там лучше, чем во второй общаге. Все новое, доброе, и к тому же простор.

— Понятно… — неопределенно буркнул Володя и не торопясь осмотрел небольшой холл главного корпуса института, где происходила эта встреча.

Слева от Зюзина притаился вход в студенческую столовую, и небольшая, ладненькая дверь, что вела туда, в душе бывшего студента вызвала острейшие воспоминания. Сколько раз, бывало, он прямо-таки влетал в сей заманчивый проем по утренней зорьке. В надежде на добренькие сосиски или же великолепные котлеты. Что ни говори, а хорошо быть студентом, ибо у него впереди масса надежд, суждений, мыслей, которые, словно далекие синие горы, зовут и зовут его в беспредельную даль. Неужели не суждено вновь занять место хотя бы серого студента? Не глупец же, не ленив и хорошо знает, что ему надобно в жизни… Эх-х!